История до 1988

История

Увертюра

Рассказ у нас пойдёт в особенности о хоббитах, и любознательный читатель многое узнает об их нравах и кое-что из их истории. - Дж.Р.Р.Толкиен - “Властелин колец”

Жарко. Земля и мокрые пучки травы мозаикой мельтешат перед взором. Взгляд останавливается в колее, где в подсыхающей лужице обречённо копошатся головастики, и, сразу, - чуть выше, где впечатался и навеки окаменел след чьих-то подошв. Натёртое плечо - хочется остановиться и поправить лямку, но скоро, вроде бы, обеденный привал, и ну его! Кто-то пыхтит и шмыгает носом сзади, шагов почти не слышно, только шелест раздвигаемой травы да поплёскивание воды в колеях. Слепень ещё этот неотвязный, уже километра два сопровождает. И пологий спуск к ручейку, а напротив, за разъехавшимися брёвнами мостика, дорога теряется в разросшейся осоке и дальше - тёмная прохлада ельника и пронзительное небо над ним.

Прохладно и тихо. В крышу палатки мелко цокают капельки дождя. Повернуться бы и взглянуть на часы, да боязно - разбудишь соседа. Зарянка. Снова зарянка, и чёрный дрозд где-то вдалеке. Резкий шорох где-то рядом - ящерица? Мышь? Ладно, за временем пусть дежурный следит. И снова перед сомкнутыми веками - площадка, которую нужно описывать, и утренний сон парит над влажными палатками и кострищем.

Возвращение. Все возбуждены, но устали, и поэтому разгружаются споро и молчаливо. Только недавно последний раз попили чаю разглядывая закопчёное кострище, странно опустевшее, а сейчас вокруг асфальт, и в город не верится - кажется, что в шутку. И после - вечером, разомлев от тёплого душа и еды с тарелки за столом, уже не веришь, что ещё утром, выбирая из чая утонувшего комара, ты видел вокруг совсем другое.

Ранняя темнота за окном, черновики, в углу поскрипывает принтер. Оторвавшись от работы рассматриваешь фотографии, улыбаешься забавному ракурсу, и уже чувствуешь впереди мозаику мокрых пучков травы, неотвязного слепня, прохладный полумрак ельника и наши следы, впечатанные в дорожную глину.

У тех, кому попадёт в руки этот сборник, мы просим прощения за его несерьёзный тон. Это всё как раз от того, что всё описанное для нас очень важно. А в таких делах как только начинаешь важничать - сразу становишься смешным, и дело твоей души уже кажется глуповатым. Вот и прячем своё нежное отношение к нашей истории за внешней весёлостью и грубоватостью. Просим также простить нас за возможные неточности. Поправьте нас, мы будем благодарны.

Начало

Полно дурить, пора починать жить!; Не нами почалась, не нами и кончится. (В.А.Даль, Толковый словарь живого великорусского языка) Как и почему возник наш коллектив

Кружки - предшественники

Почти у всякого дела бывает начало, и это начало почти всегда одно. Всякому нужно знать, что наша славная лаборатория здесь сразу отличилась. У неё сразу два начала. Произошло так потому, что та лаборатория, которую мы сейчас видим, произошла от слияния двух кружков - расположенного на самом севере нашего города ботанического кружка городской станции юннатов и кружка геоботаники, который работал на юге города - в Кировском районе (Автово). Первым руководила Елена Юльевна Еремеева. Вторым - Иван Владимирович Черепанов.

Каков же наш возраст?

Объединились эти две группы только в 1990 году. Здесь-то вскоре и встал вопрос: с какого времени вести счёт истории нашей команды? Ведь два кружка - родоначальника образовались в разное время. Решение было найдено как всегда самое распрекрасное. Ведь самое удивительное дело нашей лаборатории - полевые практики и летние экспедиции. Пожалуй, с первой экспедиции и начнём счёт. Недавно у нас закончился 15-й полевой сезон. В общем - дата круглая.

О роли полезных советов

Но что было до? Предыстория каждой предковой команды содержит массу случайностей. В частности, Автовский кружок возник благодаря стечению обстоятельств и вовремя давших совет уважаемых людей. Например, когда И.В. Черепанов еще учился в школе, его учитель биологии - Н.Я.Зверева неоднократно советовала ему остерегаться и ни в коем случае не становиться педагогом. Влипнешь, говорила, как и я. Поэтому одолевало любопытство. И конечно, как только И.В. Черепанову - студенту подвернулась возможность поехать вожатым в пионерлагерь, он тут же это сделал. И начал влипать. Поэтому понятно, что когда однажды в мае на Ящере Е.А.Нинбург посоветовал зайти к ним на Автовскую юннатскую станцию, и - была не была - попробовать организовать ботанический кружок, решающий шаг был сделан. Кружок в Автово был основан в сентябре 1986 года, так что, если считать от этой головы, нам 15 с половиной лет.

Ещё начало

Отцы ботаники заложили её первые начала. (К. Линней Philosophia botanica - definitionibus, 9)

Из истории кружка ботаники на станции юннатов

О станции

А тем временем, на другом конце города начал работать ботанический кружок под руководством Е.Ю. Еремеевой. Происходило это на Городской Станции юных натуралистов (существует с 1944 года и ныне называется Санкт-Петербургской усадьбой) В этом уютном мирке провели свое детство многие известные персоны – например, Н.В.Добрецова (чьи родители непосредственно занимались созданием этого уголка) и Н.Н. Арнаутов (хорошо известный всем в Ботаническом Саду БИНа, он даже занимает очень серьезный пост).

Паралеллизм

Для жизни на станции было свойственно соединение двух направлений деятельности: обязательной практической работы (уход за растениями оранжереи, а затем – создание альпинария) и исследовательской работы. Эта работа отчасти была связана с изучением агротехнических приемов выращивания различных комнатных растений, а также – с исследованиями городской флоры, и сопровождалась редкими вылазками на природу. Станционное поколение хорошо помнит, как в промежутках между их опытами приходилось пикировать рассаду, заниматься пересадкой, таскать тачки с землей и т.п.

Начало

Кружок начался осенью 1983 года с группы ботаников, из которых самыми активными персонажами были некие Саша Ефимов и Света, фамилию которой история не сохранила.На станции занимались преимущественно цветоводством.

Первые флористические работы

Филиалы кружка (согласно странной тенденции тех времен) располагались в нескольких школах. Именно с этими школьными группами мы и начали изучать городскую флору. В одной из школ (198-ой) оказались наиболее продуктивные в исследовательском направлении люди – Таня Ульянова (которая волею случая стала чемпионом городской олимпиады в 1984 году) и Марианна Калинина. Так, самая первая работа по изучению флоры некоторых микрорайонов Калининского р-на Ленинграда (Полюстрово) была проведена этими активными и исполнительными барышнями. Затем они поступили на биофак, но следы их затерялись, к сожалению. Оригинал именно этой работы исчез в недрах школьного кабинета биологии, чтобы затем всплыть на одной из олимпиад начала 90-х годов под совсем другим названием и с довольно безумными самодеятельными комментариями.

Далее в 1985 году эстафету приняла Аня Степанова. Ее работу постигла та же участь. Но гербарий, послуживший основой для обеих работ, сохранился и сейчас находится в нашей лаборатории. На следующий год работу, посвященную флоре Озерков, выполнила Ольга Федорова. Это была очень серьезная, основательная работа, но и гербарий, и текст были оставлены Олей в метро при ее возвращении с собеседования во Дворце.

Наталья Комарова впоследствии изучала дикорастущие растения некоторых микрорайонов Калининского р-на Ленинграда. Это - одна из самых оригинальных и глубоких работ. Наташа проштудировала кандидатскую Н.Ильминских и очень вдумчиво отнеслась к анализу собранных ею данных. К сожалению, текст также утерян, но гербарий хранится в лаборатории. Наташа поступала в 1-й медицинский, но так и не поступила, окончила курсы медсестер, а затем родила дочку. Впрочем, это сведения шестилетней давности (когда в 1995 году мы собирались на станции). Что с ней сейчас – неизвестно, на встрече 1999 года ее не было. Недавно ее видели в метро, но не поймали.

Елизавета Ктиторова выполнив работу также в Калининском р-не Ленинграда, тоже поступала на биофак... Один из самых загадочных наших ребят Алексей Стогний в 1988-1990 г. изучал дикорастущие растения парка Сосновка. После этого он выбрал “силовое” направление в этой жизни. Кем он только не был. В последнее время работал в милиции. А в школьные годы проявлял некоторый исследовательский талант… Владислав Дегтярев, Иван Яковлев (1990). Флора окрестностей проспекта Просвещения. Вот, оказывается, чем они занимались на станции, кроме строительства альпийской горки. Владислав еще занимался гусиными луками Ленинградской области. В данный момент он – аспирант лаборатории биосистематики БИНа, а Иван Анатольевич уже написал свою кандидатскую, только защищать не торопится. Хвалебные слова ему как второму руководителю экспедиций, которым он периодически является с 1998 года.

Роман Римша (1987-1990). Его работа, посвященная флоре Полюстрово - единственная работа тех времен, которая отчасти опубликована. Тезисы – в “Старте”, а также список и небольшая аналитическая часть - в “Прологе”. Роман поступил в Лесотехническую Академию. Следы его затерялись. Юлия Атласова (1990). К флоре Центрального района Санкт-Петербурга (окрестности станции метро “Сенная площадь”). Работу эту Юлька писала уже во Дворце, а начинала на станции. Многие знают, где сейчас учится Юля – на филфаке Университета. А ведь первоначально поступала и проучилась несколько курсов в РГПУ на химическом (там же, где Иван Анатольевич Яковлев). В 1991 году вся группа в полном составе перекочевала в отдел биологии Дворца Творчества Юных, и там продолжила изучать городскую флору.

Цветоводство

С 1984 года по совету директора станции (тогда ею была Клавдия Ивановна Гродникова) был открыт кружок комнатного цветоводства. Ведь в кружок ботаники дети набирались с большим трудом. Примерно такие же проблемы существуют по сей день почти во всех Домах Творчества Юных (тогда – Домах пионеров). И сейчас более популярны зоология и кружки практического направления.

Паноптикум

И на ниве комнатного цветоводства кружок стал крепнуть. Но наиболее интересные личности все-таки приходили записываться именно в ботанику. Хотя могли потом заниматься и цветоводством. К концу восьмидесятых кружок обрел некоторую солидность, но личности, которые его населяли, плохо вписывались в общую аграрную ауру. Однажды тогдашняя директор (Людмила Ефремовна Великотная, которая ныне является гражданкой государства Израиль) сказала его руководителю: “У вас, Е.Ю., не кружок, а какой-то Паноптикум”. Нам это название так понравилось, что до сих пор некоторые “бывшие” так нашу скромную компанию и называют.

Наука Цветоводства

Выращиванием некоторых орхидных на различных субстратах. в те годы был занят Виктор Ювенальевич Тропченко. Ныне он аспирант кафедры физиологии растений Университета. Пришел на станцию в 1985 году самостоятельно (не вследствие рекламы станции в школе). Очень говорливый был мальчик, что с ним и осталось. Особенно запомнилась фраза: “Да, Елена Юльевна? Верно я говорю?”. О растениях очень много читал и увлекался орхидеями, причем настолько, что его было невозможно сбить с любимой темы и было понятно, что всякими там традесканциями он заниматься не будет. Вследствие чего и совершилось паломничество в БИН в оранжерею, где выращивались орхидные. Там и были получены для его опытов черенки. В опыте черенки выращивались на разных субстратах, и результаты сравнивались Собственно, испытание разных субстратов было основной и любимой темой. Дело в том, что у всех кружков на станции были практические задачи, и нам постоянно приходилось заниматься уходом за оранжерейными культурами и их размножением. Вот у нас и шли основные темы - выращивание сеянцев или черенков на различных субстратах. Семена и черенки добывались в Ботаническом Саду БИНа – у знакомых ученых садоводов. Помогали очень и Р.А.Удалова (кактусы), и Е.В.Арнаутова (папоротники), и Н.Н.Арнаутов (общее руководство и “промоушн”, так сказать). Работы до сих пор лежат в лаборатории, одно время ими интересовалась Н.В.Добрецова и показывала их на каких-то семинарах в РГПУ.

Татьяна Федченко выращивала кактусы из семян на различных субстратах. Она писала очень пухлые и основательные работы с солидной реферативной и интересной опытной частью. Коллекция сеянцев была отчасти вывезена во Дворец (где и погибла), отчасти осталась на станции (а там некоторые выжили и выросли в солидные экземпляры). Окончила Химико-фармацевтическую академию и работает в аптеке провизором.

Алексей Греков размножал черенками старую огромную монстеру в оранжерее. Заодно проверяли, правда ли, что иссеченость листа монстеры зависит от его площади, а площадь листа – от диаметра побега. Но для полноценного исследования материала оказалось слишком мало. Впоследствие автор поступил на журфак Университета.

Езерский Виктор и Бродилов Сергей выращивали некоторые пальмы из семян на различных субстратах. Работу делали три года. Весьма преуспели. Именно их продукция хорошо сохранилась в оранжереях станции. Пальмы уже солидные. Ребята поступили в Политех, и должны бы уже его окончить к настоящему моменту. Витя в 1999 году инициировал очередное сборище Паноптикума на станции.

Альпинарий

У нас было еще одно многотрудное дело, за которое руководитель постоянно получал щелчки на собраниях, вроде: “А что это ваши дети все камни таскают, а ничего не выращивают?”. У всех кружков была своя “полоска” открытого грунта, которую полагалось курировать. Нам в конце 80-х поручили создание альпийской горки. Вот мы и строили, и сейчас уже гордо можно сказать, что построили солидное сооружение, которое не развалилось до сих пор, и выглядит весьма импозантно. Почти все, что мы посадили когда-то, подросло и оформилось. Очень здорово, что альпинарий не забросили. Ныне это одна из “жемчужин” Санкт-Петербургской усадьбы. Несколько лет назад Альпинарий был представлен на городской конкурс альпийский горок и занял призовое место.

Поездки.

А еще мы очень любили путешествовать. Летом это было трудновато организовать, и наша первая экспедиция состоялась только в 1987 году – на Сяберские озера. Там мы встретились и общались с тогдашней студенткой кафедры ботаники В. Бубыревой (ныне она, как известно, заведует гербарием Университета) и сотрудниками ЗИНа.

Затем мы исследовали Гостилицы – уникальное место, где сохранился полуразрушенный парк, а в нем – обширная популяция лунника оживающего. В парке много так называемых чудо-полянных видов – Мятлик Шэ, например.

В конце восьмидесятых было еще реально в финансовом отношении ездить в различные города России. Вот мы и ездили. Несколько раз ездили в Москву (в основном по делу – на выставку ВДНХ, где станция регулярно выставлялась). Очень полюбили ездить в Таллинн, особенно когда появилась Алина Николаевна Отти, которая умеет говорить по эстонски, благодаря чему мы увидели этот город не только глазами русского туриста. Были в Вильнюсе, Игналине, Львове (Карпаты в ноябре оставили огромное впечатление). За океан

А самое захватывающее путешествие совершили в 1990 году – трое из нас посетили США. Уголок в Калифорнии под названием Хидден Вилла - аграрное насквозь учреждение, созданное на базе собственности некой многодетной и щедрой семьи. Отец семейства принимал под свой кров детей беженцев, а потом сделал из своего дома приют для любителей аграрной жизни и природы. После его смерти дети продолжили дело отца. Место очень интересное для США, там их менталитет отдыхает от чипсов и пепси-колы. Приезжающий туда народ – любители отдохнуть на природе. Там же есть лагерь – для детей маленьких и больших. К большим были отнесены и наши (станционные) дети. Хидден Вилла согласилась принять четверых наших, из которых Таня Федченко не смогла поехать по загадочным семейным обстоятельствам. Повезло Владиславу Дегтяреву и Виктору Тропченко. Однако в Соединенных Штатах эти товарищи большинство времени проводили в Хидден Вилле и ночевали на открытом воздухе среди чаппареля в спальных мешках. Правда, была у них вылазка в Сан-Франциско вместе с руководителем. Руководителю же в силу его положения и отчасти личного обаяния удалось посетить большее количество мест. Природа там (в Калифорнии) замечательная. В лаборатории хранятся слайды со всяческими калифорнийскими ботаническими диковинами. В.Ю.Тропченко охарактеризовал тамошний климат так: “Эта Калифорния - Крым Крымом!”. Он, видимо, хотел сказать, что сухие субтропики – они и в Африке субтропики.

1987

Хоть и далеко, да полетно: Вода близка, да гора склизка. (В.А.Даль, Толковый словарь живого великорусского языка)

Первый героический сезон

Немноголюдный год

Понятно, что в первый учебный год в кружке совсем не было многолюдно. Но всё-таки первые постоянные ученики к зиме собрались. Было их всего ничего - Сергей Галашев, Сергей Манцев, Сергей Григорьев и Олег Пучка. Хоть и было нас так мало, желание основать экспедицию было огромным. И стали мы готовиться.

Первая Ящера

Первая весенняя практика на Ящере прошла совместно с ЛЭМБ. Было на ней наших двое - С. Галашев и С. Манцев. Из происшествий можно вспомнить может быть лишь отчаянную попытку С. Галашева поднять на дежурство приехавшего ночью А.В.Гришанкова. Спросонья Серёга не разглядел, что на том месте, где ожидался его собрат по дежурству спит кто-то гораздо более крупный. Впрочем, всё обошлось - Боцмана разбудить не смогли.

Выезд на Лаву

А вот после этого была странная поездка на Лаву. Два кусочка по 3 дня - в самом начале июня мы прожили там одной палаткой с С. Галашевым и С. Манцевым, а в гостях у нас отдыхали некоторые представители ЛЭМБ.

Старт Рагушских экспедиций

И, наконец, Рагуша-I (13-29.06.1987). В этой поездке было ровно 5 детей, а также И.В.Черепанов, Е.В.Вейко и её собака. Причём из детворы только один - С.Галашев был наш кружковец. Ещё трое - Женя Якубенко, Андрей Добрецов и Дима Болтнев были юными туристами от Ю.П.Петрова, и один - Олег Козлов - из ЛЭМБ. По совету Петровича мы поехали на Рагушу через Неболчи, где и застряли на ночь, а потом добирались кое-как попутными автобусами. С первого раза вылезли на ту полянку, что и сейчас даёт нам приют. Ориентировались, собирали гербарий. Всё было впервые - сухое русло и водопад 15.6.87; первый выход в устье 17.6; первая баня 19.6, первые глухие дожди 21-22.6, первая попытка достичь Захожи 23.6. Ухитрились (по неопытности) послать шестиклассника Серёгу за билетами. Вернулся он в 1:00 ночью (доехал автостопом на местных рокерах). Ещё запомнилась высокая вода (под конец оказались почти на острове, как в 1998г.).

Топор

Рубить семерым, а топор один. (В.А.Даль, Толковый словарь живого великорусского языка)

В этом же сезоне на Ящере произошло с нами и удивительное событие, о котором и сейчас интересно вспоминать.

Весна в том году была поздняя, долгая и прохладная, да ещё и дождливая. Все ходили нахохлившись, в перерывах между дождями пытались сушить вещи у костра, да ещё обсуждали прошлогодний Чернобыль (ходили слухи, что Лужский наш район теперь тоже радиоактивный). Никакого разнообразия.

И вдруг, среди таких серых будней - событие. Дети приводят с родника заблудшего, маленького, сырого и сопливого мальчика. Отбился от своей группы, и рыдает так, что слов не разобрать. Когда разобрали - выяснили, что группа шла на обрывы. Ну, Евгений Александрович ребёнка туда отвёл и руководителю сдал. Вернулся удивлённый: оказалось, что потерявшегося за эти часы ещё даже не хватились, а руководитель слегка не в себе. Спросил у Нинбурга, глядя на зареванного мальчишку: “Его что - били”? “А что - надо было?” - вопросом на вопрос ответил Евгений Александрович, и ушёл, приметив при том. что в лагере есть большой топор. Очень нам был нужен большой. Такую сосну сухую мы в тот год завалили...

Ну и конечно, через час к несчастному тому лагерю вышла компания народу повзрослей, все одетые в сапоги и плащи и экипированные чем попало. Подошли к ним, нашли руководителя, и хирург Владислав Ювенальевич Писарев, поблёскивая очками начал: “Здравствуйте, мы-Государственный Дозиметрический Контроль, будем мерить у вас радиацию.” И тут же мелким непонятным медицинским почерком в геоботанический бланк занёс всякие сведения о группе, причём своими вопросами так пугал несчастного руководителя, что тот к ближайшей сосенке прислонился и не рыпался, несчастный. А тем временем прочие трое суют в разные места приростный бур, смотрят в дырочку чехла, и называют какие - то цифры многозначительно. Один - записывает в блокнот. Ещё один (в оранжевых резиновых перчатках и защитных очках) - щепоточки почвы берёт и с умным видом по пакетикам рассыпает. Наконец, доходим до дров. Цифра, естественно, при этом называется очень большая. Слово за слово, и топор мы уносим, вроде как на экспертизу.

Между прочим, это сейчас легко рассказывать, а тогда мы чуть не надорвались, серьёзный вид на себя нагоняя, хотя внутри всё просто тряслось от хохота.

А через день, наколов этим топором всё, что хотели, отнесли мы его назад. Причём, руководитель по нашему совету намазал топор сливочным маслом, а вернувшись в город, как мы и просили, пришёл в ГорСЮТУР, и доложил начальству, что с топором у него всё в порядке. Ни сном ни духом ничего не ведающие начальники детского туризма пытались выяснить, всё ли у него в порядке с головой, но тот упорно отнекивался, и говорил, что нет: не с головой, а с топором.

1988

Високосный год тяжелый, на людей и на скотину. (В.А.Даль, Толковый словарь живого великорусского языка)

Растём и становимся всё самостоятельнее

Первые работы

К 1988 году кружок сильно окреп, и в нём занимались уже несколько человек. Были написаны и первые работы - Сергей Галашев попытался описать коллекцию осок, собранных на Рагуше, а Олег Пучка проанализировал ход роста сосен в Нинбурговском Ящерском лагере и вне его (Кстати, этот доклад, был высоко оценен на конференции).

Свой лагерь на Ящере

Сезон начали, конечно же, на Ящере. Впервые встали отдельно - на “маяке” - на месте упавшего тригопункта (где и сейчас стоим.) Всю практику дожигали остатки трухлявых брёвен, а ещё собрали выдающийся материал по изменчивости Hepatica nobilis, о чём и была впоследствии написана работа А. Крюковой. Помнится, что там были О.Пучка, К.Петров, и кто-то ещё.

Впервые - Ворскла

Потом была Ворскла. И.В.Черепанов там вёл практику, а С.Галашев, С.Манцев, О.Пучка и К.Петров описывали растительность бывшей колонии цапель. Это было в июне. Помнятся черешня, овраги, купание в Дубино.

Рагуша-II

Далее была вторая Рагуша (конец июня-июль) - 17 дней. Вывез нас туда на своём Газ-66 В.Б.Милевский. Жили без 2го руководителя, чисто мужским коллективом. Кроме С.Галашева, С.Манцева, О.Пучки и К.Петрова, с нами были 2 юных энтомолога от А.К.Загуляева - А.Генин и А.Корзеев. Подъехавший позже Тёма Нинбург неудачно пытался снимать про нас фильм. Год выдался жарким и сухим. Поэтому много купались, или, точнее, принимали ванны.

Первый профиль, первая щебёнка

В этот год кроме сплошного изучения флоры впервые была предпринята строго геоботаническая работа - изучение растительности профиля через долину. Теперь этот профиль известен как “нулевой”. Щебнистая россыпь, которую профиль пересёк по правому берегу, сейчас совсем заросла и известна как “большая щебёнка”.